volynko wrote in all_collector

Categories:

Жандарм революции — Дзержинский

20 июля 1926 года, после пленума ЦК, ушел из жизни создатель системы госбезопасности Феликс Дзержинский. Система уничтожила бы и своего создателя, если бы он прожил подольше.

СССР Марки 1937, июль. из серии Памяти Ф. Дзержинского, Портрет Ф.Э.Дзержинского, номер по каталогу №553, темно-зелёная,  номинал — 20 коп.; Портрет Ф.Э.Дзержинского, номер по каталогу №554  темно-лиловая, номинал — 40 коп.
СССР Марки 1937, июль. из серии Памяти Ф. Дзержинского, Портрет Ф.Э.Дзержинского, номер по каталогу №553, темно-зелёная, номинал — 20 коп.; Портрет Ф.Э.Дзержинского, номер по каталогу №554 темно-лиловая, номинал — 40 коп.

Может быть, прав француз Гюстав Флобер, сказавший, что "в каждом революционере прячется жандарм"? Сидя в Орловском централе, молодой Дзержинский признался:

 Я почел бы за величайшую честь для себя быть жандармом революции.

"Нет имени страшнее моего"

Марка СССР, 1951, 4 августа. из серии 25 лет со дня смерти В.Э. Дзержинского, Портрет Ф. Дзержинского, черно-синяя, номер по каталогу № 1623, номинал — 1 руб.
Марка СССР, 1951, 4 августа. из серии 25 лет со дня смерти В.Э. Дзержинского, Портрет Ф. Дзержинского, черно-синяя, номер по каталогу № 1623, номинал — 1 руб.

15 апреля 1919 года, уже в роли председателя ВЧК, наводившей страх на всю Россию, Дзержинский писал сестре:

Я остался таким же, каким и был, хотя для многих нет имени страшнее моего. И я чувствую, что ты не можешь примириться с мыслью, что я — это я, и не можешь меня понять, зная меня в прошлом... Ты видишь лишь то, что доходит до тебя, быть может, в сгущенных красках. Ты свидетель и жертва молоха войны, а теперь разрухи. Из-под твоих ног ускользает почва, на которой ты жила. Я же — вечный скиталец — нахожусь в гуще перемен и создания новой жизни. Ты обращаешься своей мыслью и душой к прошлому. Я вижу будущее и хочу и должен сам быть участником его создания...
Леонид Млечин: "Меня потряс приказ Дзержинского расстрелять белых офицеров перед самой амнистией"
Леонид Млечин: "Меня потряс приказ Дзержинского расстрелять белых офицеров перед самой амнистией"

Это письмо-оправдание. Руководитель карательного ведомства пытался объяснить сестре, почему он так жесток. Не просто поныть, как идеалист и романтик, ненавидевший жандармов, провокаторов, фабрикацию дел, неоправданно суровые приговоры, пытки, тюрьмы, смертную казнь, как такой человек мог стать председателем ВЧК.

Перед эшафотом

Учился в гимназии, но бросил. Работу искать не стал. Вступил в социал-демократический кружок, потом в партию. До 1917 года ничем, кроме революционной деятельности, не занимался. С того момента, как в 17 лет пришел в революционную деятельность, на свободе почти не был. 

6 лет провел на каторге и пять в ссылке. Иногда в кандалах. Иногда в одиночке. Иногда в лазарете. Жандармы предлагали ему свободу в обмен на сотрудничество. Отказывался. Готов был к худшему. Явно не отрекся бы от своей веры и перед эшафотом.

Как я хотел бы, чтобы меня никто не любил,— писал экзальтированный юноша сестре,— чтобы моя гибель ни в ком не вызвала боли; тогда я мог бы полностью распоряжаться самим собой.

Его единомышленников пороли розгами, приговаривали к смертной казни и вешали. Они умирали от туберкулеза или в порыве отчаяния кончали жизнь самоубийством. Разве мог он об этом забыть? Или простить палачей?

В ночной тиши я отчетливо слышу, как пилят, обтесывают доски,— записывал он в дневнике 7 мая 1908-го.— Это готовят виселицу, мелькает в голове. Я ложусь, натягиваю одеяло на голову. Это уже не помогает. Сегодня кто-нибудь будет повешен. Он знает об этом. К нему приходят, набрасываются на него, вяжут, затыкают ему рот, чтобы не кричал. А может быть, он не сопротивляется, позволяет связать себе руки и надеть рубаху смерти. И ведут его и смотрят, как его хватает палач, смотрят на его предсмертные судороги и, может быть, циническими словами провожают его, когда зарывают труп, как зарывают падаль.

Став главой ведомства госбезопасности, полагал, что нет оснований быть снисходительным к тем, кто держал его и других революционеров на каторге. Тем более в годы Гражданской войны. Но он сделал и следующий шаг: в борьбе не на жизнь, а на смерть не считал себя связанным какими-то нормами морали.

Источник: kommersant.ru

В статье использованы марки из коллекции volynko  и картинки из интернета. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic